Из интервью для РБК
Почему тема защиты капитала звучит сейчас так остро?
Несколько процессов наложились друг на друга.
Расширилась практика привлечения собственников к субсидиарной ответственности — личное имущество всё чаще оказывается под угрозой из-за долгов компании. Россия приостановила действие соглашений об избежании двойного налогообложения с рядом стран, и доходы, связанные с Россией, теперь могут облагаться налогом одновременно в двух юрисдикциях. Плюс общее усиление регуляторного давления на трансграничные операции.
Раньше можно было выстроить структуру один раз и не возвращаться к ней годами. Сейчас условия меняются быстро, и то, что работало три года назад, может уже не работать.
Насколько субсидиарная ответственность — реальная угроза?
Это достаточно штатная ситуация и рабочий инструмент надзорных органов. Они просто выполняют свою работу. Собственник, в свою очередь, тоже должен соблюдать закон — раз ведёт бизнес.
Контролирующее должника лицо — тот, кто фактически принимал решения, — может отвечать личным имуществом по долгам компании. И это не только генеральный директор. Под эту категорию попадают финансовые директора, главные бухгалтеры, иногда даже руководители юридических отделов — если доказано их участие в ключевых решениях.
Самое важное: долг по субсидиарной ответственности не списывается при личном банкротстве. Он остаётся с человеком навсегда — как алименты.
Недавно у коллег был характерный случай. Партнёры довели компанию до банкротства из-за налоговых доначислений, попытались вывести активы в последний момент — машины, недвижимость, создали компанию-клон. Конкурсный управляющий оспорил все сделки. Имущество вернулось в конкурсную массу, но не покрыло обязательств. Партнёры были привлечены к субсидиарке, долги бизнеса погасились за счёт их личных денег. Серьёзный удар по активам семьи.
С какими трудностями сталкиваются владельцы, когда приходят с этим вопросом?
Первая — позднее обращение. Структурировать активы эффективно можно только заблаговременно. Сделки за последние три года, а иногда и пять лет, подлежат оспариванию при банкротстве. Если человек приходит уже в момент проблем, выбор инструментов резко сужается.
Вторая — недооценка масштаба. Многие думают, что субсидиарка касается только тех, кто сознательно выводил активы. На практике ответственность возникает и из обычной невнимательности: неправильно выбранный контрагент, несвоевременная подача заявления о банкротстве при первых признаках неплатёжеспособности.
Третья — отсутствие системного взгляда. Собственник может хорошо разбираться в операционке, но не видеть картину целиком: как сочетаются защита бизнеса, личных активов, налоговое планирование и преемственность. Без этой картины даже хороший инструмент работает не в полную силу.
Как обстоят дела у тех, кто живёт за рубежом, но сохраняет активы в России?
Приостановка налоговых соглашений ударила именно по этой категории. Раньше доход — аренда недвижимости, дивиденды, проценты по вкладам — облагался налогом один раз, с зачётом между странами. Теперь зачёт во многих случаях не работает, и доход может облагаться полностью в обеих юрисдикциях.
Нерезидент, сдающий квартиру в России, платит около 30% налога здесь и дополнительно в стране проживания без права зачёта. При продаже недвижимости — ставка около 30% от полной суммы сделки, без вычетов, доступных резидентам. По дивидендам совокупная нагрузка может доходить до 40%.
Старый подход не работает. Нужен новый.
Какие инструменты сегодня реально работают?
В российской юрисдикции — личный фонд, появившийся в 2022 году. Учредитель передаёт в него активы, и они перестают быть его личной собственностью. Важная деталь: полноценная защита от взысканий начинает действовать только через три-пять лет после передачи. Создавать его нужно, когда всё спокойно — а не когда появились первые тревожные сигналы.
Для разнородных активов — ЗПИФ комбинированный, в который можно поместить почти всё, кроме наличных: недвижимость, доли в компаниях, ценные бумаги. Имущество внутри фонда юридически обособлено от личного имущества пайщика. В практике мы успешно применяем личный фонд и ЗПИФ в связке — это позволяет закрыть вопросы защиты, преемственности и налогового планирования одновременно.
Для активов за пределами России — PPLI, страховая оболочка, способная вместить практически любые активы. После размещения они юридически принадлежат страховой компании, а не держателю полиса. Российский суд не имеет прямых механизмов работы с иностранной страховой компанией — это принципиально другой уровень защиты.
У каждого из этих инструментов есть ограничения?
Да, и об этом нужно говорить так же открыто, как о преимуществах.
Личный фонд имеет крупный порог входа и не помогает, если проблемы уже начались. ЗПИФ предполагает административные издержки и отсутствие прямого управления активами — для многих владельцев это психологически сложно. PPLI требует значительного капитала и тщательной настройки под конкретную юрисдикцию. Ошибка в настройке может либо не дать защиты, либо создать новые налоговые обязательства.
Универсального решения нет. Есть набор инструментов — и задача подобрать сочетание под конкретную ситуацию: состав активов, юрисдикции, горизонт, цели семьи.
Как устроена работа с клиентом?
Начинаем не с выбора инструментов, а с полной картины: какие активы есть, в каких юрисдикциях, каков резидентский статус владельца, какие риски существуют в бизнесе. Без этого этапа любые рекомендации поверхностны.
Дальше — диагностика: что произойдёт с бизнесом и личными активами при разных сценариях — налоговая проверка, болезнь, конфликт с партнёром, смена резидентства. Именно здесь часто обнаруживаются риски, о которых клиент не задумывался.
После этого подбираются инструменты и составляется план: что делать в первую очередь, а что может подождать. Дальше — сопровождение. Структура, выстроенная один раз, требует периодической проверки: обстоятельства меняются, и то, что было оптимальным вчера, сегодня может требовать корректировки.
Что посоветуете тому, кто читает это и понимает, что у него ничего не выстроено?
Начать с трезвой оценки текущей ситуации, а не с поиска идеального решения. Понять, какие риски реально существуют — в бизнесе, в структуре активов, в конкретной юрисдикции.
И помнить про время. Большинство инструментов защиты работают только на горизонте нескольких лет. Решение, доступное сегодня, завтра может уже не работать. Пожар проще и дешевле предотвратить, чем тушить. Порой тушить бывает не просто дорого — а нечего.
Почему тема защиты капитала звучит сейчас так остро?
Несколько процессов наложились друг на друга.
Расширилась практика привлечения собственников к субсидиарной ответственности — личное имущество всё чаще оказывается под угрозой из-за долгов компании. Россия приостановила действие соглашений об избежании двойного налогообложения с рядом стран, и доходы, связанные с Россией, теперь могут облагаться налогом одновременно в двух юрисдикциях. Плюс общее усиление регуляторного давления на трансграничные операции.
Раньше можно было выстроить структуру один раз и не возвращаться к ней годами. Сейчас условия меняются быстро, и то, что работало три года назад, может уже не работать.
Насколько субсидиарная ответственность — реальная угроза?
Это достаточно штатная ситуация и рабочий инструмент надзорных органов. Они просто выполняют свою работу. Собственник, в свою очередь, тоже должен соблюдать закон — раз ведёт бизнес.
Контролирующее должника лицо — тот, кто фактически принимал решения, — может отвечать личным имуществом по долгам компании. И это не только генеральный директор. Под эту категорию попадают финансовые директора, главные бухгалтеры, иногда даже руководители юридических отделов — если доказано их участие в ключевых решениях.
Самое важное: долг по субсидиарной ответственности не списывается при личном банкротстве. Он остаётся с человеком навсегда — как алименты.
Недавно у коллег был характерный случай. Партнёры довели компанию до банкротства из-за налоговых доначислений, попытались вывести активы в последний момент — машины, недвижимость, создали компанию-клон. Конкурсный управляющий оспорил все сделки. Имущество вернулось в конкурсную массу, но не покрыло обязательств. Партнёры были привлечены к субсидиарке, долги бизнеса погасились за счёт их личных денег. Серьёзный удар по активам семьи.
С какими трудностями сталкиваются владельцы, когда приходят с этим вопросом?
Первая — позднее обращение. Структурировать активы эффективно можно только заблаговременно. Сделки за последние три года, а иногда и пять лет, подлежат оспариванию при банкротстве. Если человек приходит уже в момент проблем, выбор инструментов резко сужается.
Вторая — недооценка масштаба. Многие думают, что субсидиарка касается только тех, кто сознательно выводил активы. На практике ответственность возникает и из обычной невнимательности: неправильно выбранный контрагент, несвоевременная подача заявления о банкротстве при первых признаках неплатёжеспособности.
Третья — отсутствие системного взгляда. Собственник может хорошо разбираться в операционке, но не видеть картину целиком: как сочетаются защита бизнеса, личных активов, налоговое планирование и преемственность. Без этой картины даже хороший инструмент работает не в полную силу.
Как обстоят дела у тех, кто живёт за рубежом, но сохраняет активы в России?
Приостановка налоговых соглашений ударила именно по этой категории. Раньше доход — аренда недвижимости, дивиденды, проценты по вкладам — облагался налогом один раз, с зачётом между странами. Теперь зачёт во многих случаях не работает, и доход может облагаться полностью в обеих юрисдикциях.
Нерезидент, сдающий квартиру в России, платит около 30% налога здесь и дополнительно в стране проживания без права зачёта. При продаже недвижимости — ставка около 30% от полной суммы сделки, без вычетов, доступных резидентам. По дивидендам совокупная нагрузка может доходить до 40%.
Старый подход не работает. Нужен новый.
Какие инструменты сегодня реально работают?
В российской юрисдикции — личный фонд, появившийся в 2022 году. Учредитель передаёт в него активы, и они перестают быть его личной собственностью. Важная деталь: полноценная защита от взысканий начинает действовать только через три-пять лет после передачи. Создавать его нужно, когда всё спокойно — а не когда появились первые тревожные сигналы.
Для разнородных активов — ЗПИФ комбинированный, в который можно поместить почти всё, кроме наличных: недвижимость, доли в компаниях, ценные бумаги. Имущество внутри фонда юридически обособлено от личного имущества пайщика. В практике мы успешно применяем личный фонд и ЗПИФ в связке — это позволяет закрыть вопросы защиты, преемственности и налогового планирования одновременно.
Для активов за пределами России — PPLI, страховая оболочка, способная вместить практически любые активы. После размещения они юридически принадлежат страховой компании, а не держателю полиса. Российский суд не имеет прямых механизмов работы с иностранной страховой компанией — это принципиально другой уровень защиты.
У каждого из этих инструментов есть ограничения?
Да, и об этом нужно говорить так же открыто, как о преимуществах.
Личный фонд имеет крупный порог входа и не помогает, если проблемы уже начались. ЗПИФ предполагает административные издержки и отсутствие прямого управления активами — для многих владельцев это психологически сложно. PPLI требует значительного капитала и тщательной настройки под конкретную юрисдикцию. Ошибка в настройке может либо не дать защиты, либо создать новые налоговые обязательства.
Универсального решения нет. Есть набор инструментов — и задача подобрать сочетание под конкретную ситуацию: состав активов, юрисдикции, горизонт, цели семьи.
Как устроена работа с клиентом?
Начинаем не с выбора инструментов, а с полной картины: какие активы есть, в каких юрисдикциях, каков резидентский статус владельца, какие риски существуют в бизнесе. Без этого этапа любые рекомендации поверхностны.
Дальше — диагностика: что произойдёт с бизнесом и личными активами при разных сценариях — налоговая проверка, болезнь, конфликт с партнёром, смена резидентства. Именно здесь часто обнаруживаются риски, о которых клиент не задумывался.
После этого подбираются инструменты и составляется план: что делать в первую очередь, а что может подождать. Дальше — сопровождение. Структура, выстроенная один раз, требует периодической проверки: обстоятельства меняются, и то, что было оптимальным вчера, сегодня может требовать корректировки.
Что посоветуете тому, кто читает это и понимает, что у него ничего не выстроено?
Начать с трезвой оценки текущей ситуации, а не с поиска идеального решения. Понять, какие риски реально существуют — в бизнесе, в структуре активов, в конкретной юрисдикции.
И помнить про время. Большинство инструментов защиты работают только на горизонте нескольких лет. Решение, доступное сегодня, завтра может уже не работать. Пожар проще и дешевле предотвратить, чем тушить. Порой тушить бывает не просто дорого — а нечего.